Про ледового капитана Владимира Ивановича Воронина в Архангельске, наверное, знают все. Его имя в городе носит улица, первая в стране мореходная школа — Арктический морской институт.
Бюст капитана занимает почётное место на Аллее героев Арктики на набережной Северной Двины.
У всех на слуху названия судов, которыми управлял известный уроженец берега Белого моря: «Георгий Седов», «Александр Сибиряков», «Ермак» и, конечно, «Челюскин». Владимир Воронин начал выходить в море с 8 лет. Он был зуйком (поморское название юнги, слово происходит от прозвища детёныша чайки). Он чистил рыбу, распутывал сети, насаживал наживку, пёк хлебá старшим товарищам- промысловикам, разбирался с премудростями работы с такелажем. Всё это пригодилось ему, когда он станет известным на весь мир капитаном.
В частности, осенью 1932 года, когда пробивающийся по трассе Севморпути ледокольный пароход «Александр Сибиряков» потеряет возможность двигаться с помощью винтов, Воронин вспомнит детство и поставит самодельные паруса, сшитые из брезента, которым закрывали угольные бункера парохода.
Картинка архангельского судна с чёрными парусами, пробивающегося сквозь полярные льды, облетит весь свет и станет символом несгибаемой воли и высшего мореходного мастерства северного капитана.
Владимира Воронина любили и уважали не только как профессионала, но и как искреннего и очень простого человека. Его культовый статус, прежде всего среди моряков, определялся не только капитанским мастерством, но и готовностью всегда прийти на помощь. Люди знали : Воронин не подведёт! Сделает! Дойдёт!
И всё это с мягкой улыбкой, спрятанной в знаменитых пушистых усах капитана.
Выдающийся советский полярный исследователь, океанолог, географ и метеоролог, профессор Владимир Юльевич Визе (1886–1954) писал, что «всегда удивлялся его поразительному чутью, благодаря которому он легко и быстро решал самые сложные «ледовые задачи» и нередко выводил корабль из положения, казавшегося безвыходным… «
Многочасовые вахты на открытом капитанском мостике в пургу и шторм, леденящий ветер, от которого не спасают ни любовно связанные супругой знаменитые воронинские рукавицы, ни меховой тулуп — всё это было обычной частью работы ледового капитана. Отдыхал он обычно в штурманской рубке на узком диванчике: час- другой поспит и опять на ногах. Во время Великой Отечественной войны капитан Воронин был не только отличным специалистом- ледокольщиком, но и отважным военным моряком.
С особой заботой и вниманием Владимир Иванович относился к прохождению практики курсантов — судоводителей мореходных училищ. На мостике ледокола он терпеливо объяснял им, на что должен обращать внимание судоводитель, что заходить в лёд следует осторожно, чтобы не повредить судно, не злоупотребляя при работе в тяжёлом льду силой машин, всегда брать в расчёт изменения погодных условий и вообще быть очень наблюдательным, ибо Арктика не прощает промахов. Владимир Иванович рекомендовал курсантам доверять людям, быть внимательным к ним. Он по-отечески относился к молодым матросам, кочегарам, машинистам.
Но он был строг и взыскателен по службе, не терпел лени, расхлябанности, в чем бы она не проявлялась. Его обстоятельные отзывы о прохождении плавательской практики имели большое значение как для самих курсантов, так и для руководителей мореходных училищ.
Регулярные стрессы, тяжёлые рейсы приводили к операциям, длительному лечению и, как итог, к преждевременной смерти Владимира Ивановича Воронина. Это случилась в 1952 году на ходовом мостике ледокола «Иосиф Сталин» прямо во время очередного рейса в суровом Карском море, недаром прозванным моряками «Ледяным мешком».
Память о выпускнике архангельской мореходки, которая с 1980 года с честью носит имя Владимира Ивановича Воронина, бережно хранится в стенах АМИ. На многочисленных экскурсиях, беседах, конференциях курсанты и гости музея истории АМИ узнают многочисленные факты из его биографии и героического служения Отчизне.
